xБрудаx

Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века- все будет так,
Исхода нет.
Умрешь- начнешь опять сначала,
И повторится все, как встарь:
Ночь. Ледяная рябь канала.
Аптека. Улица. Фонарь.

А. Блок

***

Стрелки часов с трудом, вязко и грузно, перевалили за полночь. Я почувствовал непонятный дискомфорт, но мои мысли не успели побежать в сторону осознания причин этого дискомфорта, а принялись мерно идти совсем в другую сторону.
Мой состав уехал, и я, недолго думая, пошагал в сторону дома, параллельно оглядывая все вокруг и не давая мыслям взорваться резкой болью от воспоминаний.
Вот улица, по которой еще ребенком гулял, катался на велосипеде, знал каждый дом вдоль этой улицы... А вон там вдали родной переулок, и уж там-то точно все родное- усыпаная щебнем и мелким битым стеклом дорога, деревья, на которые с таким детским восторгом когда-то залезал, речка у дома, на которую любил ходить ловить рыбу- совсем мелкую, для своей кошки, но ведь сколько удовольствия доставлял сам процесс рыбалки! Дальше, если пройтись вдоль реки- школа, в которой одно время учился, а летом играл в футбол, после которого уставший, но страшно довольный, возвращался домой... В детстве все переживалось острее, но интереснее, мечты были совсем прозрачны, словно вода из колодца, освежающая и прохладная в жаркий летний день, а боль и обида проходили гораздо быстрее. Было много друзей, много веселья, и почему-то казалось, что так будет всегда.
Жаль, но вместе с детством разбилась и определенная беззаботность.
Все чаще стали приходить мысли о многих вещах- да собственно, такие мысли посещали практически каждого подростка в те годы. Чувство одиночества, юношеский максимализм, обида на все и всех- ведь наверняка многие думали об этих проблемах. Обычно с возрастом они проходили. Но не у всех.
Я вжал голову в плечи- подул сильный ветер, а стоять в августовскую, достаточно прохладную и ветренную ночь в одной майке- удовольствие не из приятных. Откуда-то навалилась жуткая усталость. Я стал около уже закрытого киоска и прислонился к нему одним плечом. На улицах не было ни души, и стояла абсолютная тишина, изредка прерываемая шелестом деревьев от ветра. Мысли, опасливо разбежавшись, вновь вернулись в прежнее русло и стали образовывать комок воспоминаний и гамму чувств.
Чувство одиночества... Пожалуй, это знакомо каждому. Зачастую это чувство бывает наиграно, ведь человек может быть совсем не один, но это чувство необходимо ему как некий кокон, защита. Но в основном чувство одиночества посещает человека из-за нехватки любви. Сколько раз ловишь себя на мысли, что у тебя очень много внутреннего тепла, настолько много, что хотелось бы поделиться им с кем-то, причем не с кем попало, а с тем, кому это действительно необходимо... И ты ходишь, ищешь, стремишься, надеешься... Зачастую загадываешь именно это желание- не быть одному... С надеждой заглядываешь в глаза случайным прохожим... Но проходят часы, дни, недели, месяцы, годы, а никому и не нужно твое тепло- у всех уже есть свое. А те, у кого его нет, лишь изредка собирают его у других людей, словно пыльцу, но это не то, конечно- зачем кому попало раздаривать вот так свое тепло... И вот ты ходишь по серому асфальту или пыльной земле, которые чередуются со снежной коркой и гололедом, дышишь июльской духотой и январским морозом, и внутри у тебя много-много тепла, а поделиться им совсем-совсем не с кем.
И вот тут ты начинаешь перегорать. Словно лампочка в фонаре, что стоит на улице. Она становится все тусклее и тусклее, пока совсем не потухнет. И по вечерам она уже не светит, а люди все так же ходят мимо- на работу, в университет, в школу, и никому нет дела до этой лампочки. Никто, вобщем-то, даже не заметил того, что фонарь не светит. Лишь изредка кто-нибудь, споткнувшись в темноте, тихо проворчит о том, что вокруг темнота хоть глаз выколи, и все- никто ведь не полезет менять эту лампочку. У всех дом, домашние дела, семьи, в конце концов. А лампочка все так же висит перегоревшая... И совсем никому до нее нет дела.
Постояв немного у киоска, я вдруг подумал, что ведь можно и не идти никуда- все равно дома ждет то же, что и вчера- запоздалый ужин, горячий чай и холодная пустая кровать. Что мешает остаться вот так вот здесь- слиться с окружающим миром, с этим киоском, и наблюдать за людьми, представляя себе их жизни, мысли... Я закрыл глаза, вздохнул, и мысли, словно по приказу, с наслаждением продолжили свое хаотичное движение.
Каждый из людей ищет что-то свое. Но проблема состоит в том, что существуют люди-ищущие. Для людей-ищущих важен не сам факт отдачи тепла какому-то человеку, а своеобразный теплообмен... Многие называют это по-разному: "дышать одним воздухом", "быть создаными друг для друга"- как известно, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.
Но отнюдь не все в мире люди- ищущие. Для одних достаточно обычное получение тепла без отдачи взамен (или используя искусственное тепло)- чаще всего эти люди со временем втайне будут отдавать тепло кому-то другому, такому же, требующему тепла, но ничего не дающему взамен. Для других и вовсе не важен теплообмен- они довольствуются лишь тем, что просто светятся, но такие быстро потухают друг рядом с другом и быстро расходятся, чтобы искать подзарядки. Третьи же в сумасшествии палят теплом во всех, стараясь и отдать побольше, и получить побольше, но того приятного уютного тепла они получить не могут и очень быстро сгорают.
Поэтому, когда людей-ищущих допытываются, почему же они одни, те лишь смущенно улыбаются в ответ, и, отвернувшись, еле сдерживают в глазах слезы... Им тоже хочется дарить и получать нежное тепло, им тоже хочется светить для других, им тоже хочется прервать свое одиночество. Но каждый делает это в свое время, иногда даже позже других. А зачастую бывает так, что кто-то не находит такого же человека, дарящего тепло и свет, а тихо потухает над головами прохожих, которые все так же продолжают ходить на работу, в университет, школу, и обратно домой, даже не замечая, как чего-то лишились...
Я открыл глаза, еще раз глубоко вздохнул, оттолкнулся плечом от киоска и медленно пошел в сторону дома. Наконец я понял, отчего я испытывал дискомфорт- мне было жутко холодно. Я одел куртку, висевшую на сумке, о которой до этого момента не вспоминал, и накинул капюшон.
Ночь понемногу готовилась уступать свое место утру.
На углу моей улицы было непривычно темно. Я с грустью поглядел на фонарь, висевший на столбе и еще вчера освещавший часть улицы, снова вздохнул, и шагнул на посыпаную щебнем и мелким битым стеклом дорогу.
На улице холодало.